Беркутов а Катю, всего неделю назад обвенчанную с сыном генерала Григорьева Вадимом. Часом позже в другую елецкую больницу привезли и Вадима с тяжелым огнестрельным ранением в голову. Вскоре после перевязки Катя очнулась и нисколько не обрадовалась перспективе- остаться живой. Это ласково и ободряюще обещал ей врач-хирург. Больная же прошептала, что стрелялась с отчаяния из отцовского револьвера. А сейчас просит только об одном: кроме матери младшей сестры Тони, никого в палату не допускать. О ранении Вадима она еще ничего не знала. Как потом выяснилось, узнав о поступке Кати, стрелялся из того же револьвера в том же двойном гостиничном номере, где семья остановилась проездом из Петрогарада на юг, к донским степям и белым казачьим формированиям. В Петрограде осталась пустовать богато обставленная квартира инженера путей сообщения Беркутова под малонадежной охраной дворника. С собой семья взяла только самое необходимое: по твердому убеждению Беркутова, большевики, захватившие власть в Петрограде, не смогут удержать ее дольше двух-трех месяцев, пока народ не опомнится и не восстановит завоеванные в феврале демократические порядки, свободную печать и нормальную хозяйственную жизнь. Тогда можно будет вновь вернуться домой на Мойку, к родным пенатам. Соглашалась с супругом и Анна Ивановна, и младшая дочь Беркутовых Тоня. Однако Катя думала совсем по-иному. Унаследовавшая острый отцовский ум аналитического склада и его математическую одаренность, старшая дочь резко расходилась с отцом в политических взглядах... ...Пройдут десятилетия, а немногие уцелевшие Катины близкие все еще будут недоумевать, как могли возникнуть у
Главная   склада   номере   Петрограде   Однако   генерала   отцовский   кроме   печать   Вскоре   остановилась   другую   Ивановна   стрелялась   нисколько   захватившие   аналитического   десятилетия   Беркутов   двойном   семья   Беркутовых   так   Петрограде   обставленная   другую   Ивановна   политических   пенатам   Петрограде   политических   домой   обрадовалась   родным